vvkarelin (vvkarelin) wrote,
vvkarelin
vvkarelin

Category:

Великие о великих

Сейчас с удовольствием потихоньку читаю "Дар крыльев" Баха. Читаю в сборнике, там есть еще "Чужой на земле", а к этому произведению есть вот такое предисловие Рэя Брэдбери:

Дик Бах не смог бы написать книгу просто о полёте, даже если бы очень этого захотел. И это, дети мои, — комплимент.
Если слово «полёт» значит для нас всего лишь набор технических приемов и упражнений — как взлетать и садиться, как чинить мотор, как заменить струны в этой твоей арфе 1917 года выпуска, — то с первой же страницы станет ясно, что мы не получим от юного мистера Баха того, чего желаем.
Если же мы, напротив, хотим освежить свои знания, подняться ввысь вместе с Икаром, опуститься вниз с Монгольфье и снова взлететь вместе с братьями Райт, так, чтобы всё наше существо пронизывал ветер и охватывала неудержимая радость, нам стоит довериться умелым рукам Дика Баха. Он не просто «летает», точно так же, как его гениальный великий прадед Иоганн Себастьян Бах не «писал» музыку: он источал её.
Я — писатель, идея, которую невозможно выразить. И я не могу устоять перед соблазном нарисовать вам портрет Дика Баха. Он высокий, угловатый, он протискивается в вашу дверь точно так, как Гулливер входил в дома лилипутов. Возможно, он только что со скошенного поля. Не удивляйтесь, может быть, он как раз совершил вынужденную посадку в северной части ваших фермерских угодий и, направляясь на ваш дружеский огонек, вполне мог бы взяться за дело и помочь вам убрать урожай.
Он простой, здоровенный американский парень, тот самый лудильщик и механик-моторист, целое поколение которых выросло, словно на дрожжах и затем было вынесено светом Индустриальной Революции из темноты подвалов и чердаков и рассеяно по всей Америке. Это было то время, когда первый паровоз своим драконьим обличьем напугал Краснокожих, а Сан Хуан Тедди один собственными руками прорыл Панамский канал.
Дик Бах воплощает в себе все самые неповторимые впечатления, которые когда-либо у вас возникали от свежего яблочного пирога или Эскадрильи «Лафаэттов» (кстати, сейчас он отрастил совершенно потрясающие, белесые, исключительно английские усы).
Посмотрите на любой памятник былых времен и увидите его лицо — то же лицо, что взирает с гордой простотой с тысяч пожелтевших фотографий. Он настолько типичен, что уже этим нетипичен. Если бы две тысячи лет назад люди умели фотографировать, ту же самую доброжелательную улыбку и неуклюже согнутую позу вы бы увидели в свите Цезаря во времена нашествия римлян на Британию.
Он никогда не был ни Дедалом, ни Икаром — у них особая участь. Но он был одним из тех, кто видел, как предпринял попытку Дедал, как потерпел неудачу Икар, и решил, во что бы то ни стало, подняться в небо сам. Его двойники из других времен в течение трех последних тысячелетий бросались вниз с акведуков, пугая китайских вельмож большими зонтами-парашютами и бамбуковыми крыльями, похожими на крылья бабочки.
Некоторые были, конечно, поменьше ростом, чем наш нынешний Дик Бах, но у всех была та самая улыбка, которой в солнечный день улыбается миру спелое яблоко, которая, глядя прямо в лицо Року, безмолвно говорит: «Я Буду Жить Вечно».
Мы отчаиваемся и сожалеем вместе с ним, но, в конце концов, смеемся — смеемся вместе со всеми Ричардами Бахами, жившими когда-либо, которые, как и великан Стабб из романа «Моби Дик», знают, что смех — лучший ответ на всё.
И вот книга, в которой Дик Бах делится самым заветным, книга не о полете, а о парении, и не механизмов, а воображения. Великий-превеликий прадедушка писал музыку. Теперь его потомок дарит миру незамысловатые слова.
Может быть, этот парень и не летает так высоко, как тот старик. Может быть. Но глядите — вот он там, вверху. Смотрите!
Рэй Брэдбери, 17 мая 1965 г.

Сам факт существования подобного предисловия интересен тем, что в этой же книге сам Бах пишет, по сути, отзыв о произведениях Антуана де Сент-Экзюпери. Красиво получается: великие ценят и поддерживают великих. А ведь реально - их что-то объединяет: Брэдбери, Бах, Экзюпери, правда?

Вот слова Баха об Экзюпери:

Чтобы лично побеседовать с Антуаном де Сент-Экзюпери, нам пришлось бы, например, всматриваться в постоянно висящее над его головой облако дыма. Нам пришлось бы выслушивать и беспокоиться о его воображаемых болезнях. Нам пришлось бы стоять в аэропорту и задавать себе вопрос: не забудет ли он сегодня снизить скорость при посадке?
Но как только различные поводы не писать бывали исчерпаны, и как только Сент-Экзюпери отыскивал свой чернильный колодец в комнатном хаосе, и когда ручка прикасалась к бумаге, он выпускал из плена самые трогательные и чудесные мысли о полете и человеке из когда-либо написанных. Нашлось бы немного таких пилотов, которые, читая его мысль, не могли бы кивнуть и сказать "это правда", и которые не могли бы назвать его другом.
"Берегись этого ручейка (говорил Гилламет), он проходит по всему полю.
Пометь его на своей карте". А, я должен был помнить ту змею в траве недалеко от Мортрил! Простираясь во всю длину среди зеленого рая запасной посадочной площадки, она лежала в ожидании меня на расстоянии тысячи миль от того места, где я сел. При случае она превратила бы меня в пылающие канделябры. А те храбрые тридцать овец, пасущихся на склоне холма, были готовы обвинить меня.
Ты думаешь, что луг пустой, и вдруг - бац! В твоих колесах тридцать баранов. Удивленная улыбка, и это все, что я мог прочитать в лице такой жестокой опасности.
Среди самых лучших писателей, описывающих полеты, мы ожидаем встретить очень высокопарных и выражающих свою мысль на бумаге весьма сложным слогом.
Но это не так: на самом деле, чем выше мастерство писателя и чем ближе он к нам как друг, тем проще и яснее мысль, которую он сообщает. И странно, это сообщение мы не запоминаем, мы находим в нем то, что нам было известно всегда.
В Маленьком Принце Сент-Экзюпери раскрывает идею той особой дружбы, которая может возникнуть между пилотами самолета и другими пилотами, пишущими о полетах.
"Вот мой секрет, - сказал лис маленькому принцу, - очень простой секрет: только сердцем можно видеть вещи правильно: главное невидимо глазу".
"Главное - невидимо глазу", - повторил Маленький Принц, так что он, конечно же, запомнит это. Сент-Экзюпери пишет о тебе и обо мне, о тех, кто точно так же как и он, оказались втянутыми в полет, и мы ищем таких же друзей в его пределах. Не рассмотрев это невидимое, не распознав, что у нас больше общего с Сент-Экзюпери и Дэвидом Гарнеттом, и Бертом Стайлзом, и Ричардом Хиллари, и Эрнестом Ганном, чем с нашим соседом, мы оставляем их неприрученными, и тогда они для нас друзья не больше, чем тысячи неизвестных лиц. Но как только мы поймем, что это реальный человек, который взялся за перо, это человек, который посвятил полету всю свою жизнь, - каждый из них становится для нас единственным во всем мире. Главное в них и в нас невидимо глазу. Мы является другом человеку не потому, что у него каштановые волосы, или голубые глаза, или шрам на подбородке после старой авиакатастрофы, а потому, что у него те же мечты, он любит то же добро и ненавидит то же зло.
Потому что он любит слушать тикающий звук мотора теплым спокойным утром.
Голые факты бессмысленны.
ФАКТ: Человек, носивший униформу командира Французских Военно- Воздушных Сил, имя которого Сент-Экзюпери, в своем бортовом журнале записал семь тысяч часов летного времени и не вернулся из разведывательного полета над своей родной землей.
ФАКТ: Офицер разведки Люфтваффе Герман Корт вечером 31 июля 1944 года, в тот вечер, когда самолет Сент-Экзюпери был единственным пропавшим самолетом, повторяет сообщение: "Доклад по телефону: гибель самолета- разведчика, который горящим упал в море. " ФАКТ: Библиотека Германа Корта в Аикс-ля Чапель с ее почетной полкой для книг Сент-Экзюпери была разрушена во время бомбежки Союзной Авиацией.
ФАКТ: Ничто из этого не разрушило Сент-Экзюпери. Нет ни пули в его моторе, ни пламени в кабине, ни бомбы, разрывающей его книги в клочки, потому что настоящий Сент-Экзюпери, настоящий Дэвид Гарнетт, настоящий Берт Стайлз - это не плоть, и все они - не бумага. Они - это особый способ мышления, возможно, очень похожий на наш собственный, но в то же время, как лис нашего принца, единственный во всем мире.
А смысл?
Эти люди с их единственной реальной и вечной частью живы сегодня. Если мы отыщем их, мы можем наблюдать вместе с ними и смеяться с ними и учиться с ними. Их бортовые журналы переплавляются в наши, и наш полет и наша жизнь становится богаче благодаря знакомству с ними.
Эти люди могут умереть, только тогда, если о них совершенно забудут.
 
Tags: Бах, Брэдбери, Экзюпери, книга, полет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments